«Прошу жалеть и любить друг друга»
Такие слова высечены на надгробном камне игумена Никона Воробьева, уроженца Тверской земли
Пожалуй, каждому глубоко верующему и воцерковленному православному человеку известно имя Никона Воробьева. Священнослужитель и настоящий подвижник православия, в тяжелейшем для Церкви прошлом столетии он нес и сохранял свет веры для многих наших соотечественников.
Игумен Никон (в миру Николай Николаевич Воробьев) родился 4 мая 1894 года в селе Микшино Бежецкого уезда Тверской губернии в крестьянской семье. У Коли было шесть братьев, среди них будущий игумен выделялся особой серьезностью и вдумчивостью. Рассказывают, что в Микшино подолгу жил юродивый по имени Ванька-малый, и семья Воробьевых привечала его. Однажды, указывая на Колю, он произнес: «Это монах, монах». Конечно, никто в семье это предсказание не воспринял всерьез, но через тридцать лет оно сбылось.
Лучший собеседник – книга
Разнообразные дарования Николая проявились уже в детские и подростковые годы. Он блестяще окончил начальную школу, поступил в реальное училище в Вышнем Волочке. Здесь он обнаружил способности к наукам, пел в хоре, играл на альте… Николай рос любознательным и в старших классах много времени посвящал самообразованию, изучал историю философии, читал классическую литературу и на последние деньги мог купить не хлеб, а книгу. Бывало, что даже преподаватели обращались к нему, настолько глубоки были его знания по философии. Впоследствии он наставлял своих духовных чад: «Больше читай хороших книг. Мало есть людей, от которых можно что получить, да и заняты часто или больны, а книгу всегда можно читать».
Родители не могли помогать Николаю материально, и он давал уроки отстающим ученикам, чтобы прокормить себя и заплатить за съемную квартиру.
В 1914 году, двадцати лет от роду, Николай Воробьев окончил реальное училище и решил продолжить свое образование, поступив в Петербургский психоневрологический институт. Однако его духовные запросы наука не удовлетворяла: «Я увидел: психология изучает вовсе не человека, а «кожу» – скорость процессов, апперцепции, память… Такая чепуха, что это оттолкнуло меня. И совершенно ясен стал вывод, что надо обратиться к религии». Окончив первый курс, Николай оставил институт и летом 1915 года вернулся в Вышний Волочек. В последующие два года он знакомился с Евангелием и трудами святых отцов… В 1917 году Воробьев поступает в Московскую духовную академию, где особенное впечатление на него произвели лекции Павла Флоренского. В 1919-м академию закрыли, и Николай вернулся в Сосновицы, где в течение нескольких лет преподавал математику. Однако был уволен из-за отказа проводить уроки на Пасху.
Постриг и начало служения
В 1925 году он переезжает в Москву и устраивается псаломщиком в Борисоглебский собор. Здесь Николай подружился с настоятелем храма отцом Феофаном (Семеняко), которого вскоре возводят в сан епископа и переводят в Минск. Вслед за ним направляется и Николай Воробьев. 5 апреля 1930 года Николай Николаевич принимает монашеский постриг с именем игумена Никона. Через три года игумен Никон был арестован и сослан на пять лет – строить город Комсомольск-на-Амуре.
Об этом времени игумен Никон почти не рассказывал, за ним постоянно велась слежка. Уже гораздо позднее, в одном из писем он писал: «Потомки наши никогда не смогут понять, что пережито было нами… Да избавит вас Господь от нашей участи!».
Игумен Никон был освобожден в 1937 году вследствие зачета рабочих дней. По возвращении из лагеря Николай Воробьев вернулся в Вышний Волочек и устроился помощником по хозяйству к известному и уважаемому в городе хирургу Михаилу Львовичу Сергиевскому. С сыном Михаила Львовича он когда-то учился в реальном училище. Игумен Никон поселился в небольшой комнатке на втором этаже флигеля. В гостеприимном доме хирурга всегда было многолюдно. Взоры друзей и знакомых Михаила Львовича услаждал фруктовый сад с разными сортами яблонь, груш, слив, вишен, посаженный руками отца Никона.
Домочадцы, в частности, жена врача Александра Ефимовна и ее сестра Елена Ефимовна, скептически относились к церкви и вере, а сам отец Никон не раз становился объектом насмешек, был вынужден слышать колкости в свой адрес. Однако игумен все терпел и прощал. Такое истинное христианское устроение его натуры со временем подвигло сестер изменить свои взгляды и поведение. Из убежденных атеисток они превратилось в глубоко верующих, а Елена Евгеньевна даже приняла постриг под именем Серафимы.
Как мы знаем из истории, во время Великой Отечественной войны в стране начали вновь открываться храмы. В 1944 году отец Никон был назначен настоятелем Благовещенской церкви города Козельска, где прослужил до 1948 года. В это время он жил на квартире у монахинь, в шестиметровой комнатке, где проводил все свое время в молитве, чтении Священного Писания и святых отцов. Постоянно перечитывал творения святителя Игнатия Брянчанинова, которые считал лучшим руководством в духовной жизни и настоятельно рекомендовал читать своим духовным чадам.
«Без вас не умру!»
В 1948 году отец Никон поменял сразу несколько мест служб. Его перевели в город Белев, затем в Ефремов и, наконец, в Смоленск. И в том же году он оказался в одном из приходов города Гжатска (ныне Гагарин). Встретили Никона здесь не слишком радушно, да и сам он называл Гжатск ссылкой. Тем не менее, духом не падал и так писал о своем переводе в Гжатск: «Да будет воля Божия. Лучше жить в захолустье с чистой совестью, чем в столице, но путем неправым».
В 1956 году отец, к празднику Пасхи, Никон был возведен епископом Михаилом (Чубом) в сан игумена. Распорядок дня игумена был таким: Никон вставал не позднее шести часов утра, ложился около полуночи. В дни, когда не было служб, молился до самого завтрака, который был не раньше 10–11 часов. Пища его всегда была скудной, ел он мало. Не любил пустых разговоров, пересудов.
«Уныло в природе, уныло на душе, – написал однажды Никон. – Единственное прибежище – в мире с ближними и, главное, в молитве».
Сам отец Никон, как вспоминают знавшие его, обладал даром непрестанной молитвы. Обнаружилось это случайно. Однажды батюшка угорел в бане, но даже без сознания, к удивлению окружающих и особенно медиков «скорой помощи», постоянно произносил Иисусову молитву.
Четыре года, проведенные в лагере, сильно подорвали здоровье отца Никона: он страдал от болей в сердце, суставах рук, ног, пояснице. При этом игумен много трудился, не позволяя никому помогать себе. Сам загружал и вычищал котел, который топился углем, высаживал в парниках огурцы, помидоры, вскапывал грядки на огороде, обрабатывал плодовые деревья и кустарники, пилил и колол дрова, занимался ремонтно-строительными работами. К другим, по воспоминаниям очевидцев, был снисходителен и наставлял: «Не перегружайте себя телесными трудами. Лучший путь – средний. Слишком здоровое и слишком слабое тело одинаково мешают». Известно, что отец Никон посадил огромный сад в Вышнем Волочке, два сада в Козельске и один сад-питомник в Гжатске, из которого снабжал горожан яблонями, вишнями, грушами, смородиной и не брал за это платы.
Игумен очень любил прогуливаться по лесу в любое время года, благо что лес располагался в пяти минутах ходьбы от дома. Летом за грибами с ним собиралась большая компания, от мала до велика. На привале начинались серьезные беседы, отец Никон отвечал на многие вопросы.
Осенью 1962 года здоровье владыки заметно ухудшилось. 1 ноября он писал: «Чувствую себя слабо, мысли о смерти не отступают от меня». Перед кончиной он более двух месяцев не принимал никакой пищи, и до этого больше месяца не ел ничего, кроме ягод и молока. Почти до самой кончины был на ногах, лишь за десять дней до смерти слег, окончательно обессилев. Врача вызывать не разрешил.
На смерть ему были куплены тапочки, которые он с веселой улыбкой примерил: «Вот хороши». Сделали покрывало на гроб – заметил ошибку в написании. Увидел, как понесли приготовленный для него гроб и был доволен, что все готово.
В последнее время его духовные чада беспокоились, что старец умрет в их отсутствие. Но он заверил: «Не умру без вас. Когда надо, всех позову». И действительно, 7 сентября 1963 года, в полдень, он тихо отошел ко Господу и все собрались вокруг него и со свечами в руках совершили отходные молитвы… Храм был переполнен, как в дни больших церковных торжеств.
Газета «Тверские ведомости», № 39, 5-11 октября 2022 года
Подготовил Святослав Михня
