Старый трамвай, визит императора, тверской «Эрмитаж»
В 1990 году газета «Тверская жизнь» в нескольких номерах публиковала серию материалов коренного тверичанина Кирилла Брауна «Прогулки по старой Твери». Автор родился в нашем городе в 1908 году и запечатлел уникальные подробности городской жизни начала прошлого века. Публикуем фрагменты его воспоминаний.
«Трамвай был пущен в Твери в начале 1900-х годов. Узкая колея шла от горбольницы до Морозовской фабрики. На протяжении маршрута через определенные промежутки были разъезды, чтобы могли разминуться встречные трамваи. Разворотных колец не было. Трамвай подходил к тупику, вагоновожатый выходил с передней площадки, перетягивал штангу в обратную сторону, переходил на заднюю площадку, которая теперь становилась в передней, и трогался в путь. Оборудование управления трамваем на обеих площадках было одинаковым.
Другой трамвайный маршрут связывал железнодорожный вокзал и Судебную (Восьмиугольную) площадь. После революции жителей города не удовлетворяли скупые сведения о положении в центре страны на фронтах, публикуемые в тверских газетах. Все ждали центральных. Они прибывали в Тверь во второй половине дня по «железке». С вокзала тюки с газетами на трамвае доставлялись на Судебную площадь. Здесь стоял небольшой крытый павильон, в котором собирались разносчики газет со всего города. Доставщик, распаковав тюки с газетами разных партий, отсчитывал старшему группы сколько нужно экземпляров, сразу получал за них оплату.
Нас, разносчиков, было три брата и трое примкнувших к нам знакомых мальчишек. Распределив газеты, мы бежали по улицам, выкрикивая названия или какую-нибудь сенсационную новость из этих газет. Заработок от работы был, конечно, копеечный, но другого не было. Иногда не удавалось продать все газеты. Тогда приходилось рано-рано утром следующего дня бежать к местам, где шли на работу рабочие, служащие. В холодное время это был не сладкий труд, мы часто простужались и прекратили эту работу.
И вот теперь я еду в современном трамвае, безотрывно смотрю в окно, узнавая центральную улицу. Сохранился в своей красоте бывший губернаторский дворец, напротив фундаментальное здание бывшей мужской гимназии, в которой учились два моих старших брата. В большие церковные праздники мы приходили сюда с родителями. Здесь, во внутренней церкви, в хоре пел наш старший брат. Видимо, родителям это доставляло удовольствие, а нас, младших, интересовала сама возможность побывать в таком огромном здании и пробежаться по длиннющему коридору. В тридцатых годах в здании гимназии размещалось управление НКВД.
Подъезжая к горбольнице, где главная улица делает поворот вправо и убегает на бывшую Ямскую, неожиданно увидел красочное здание восточного стиля. Оно было когда-то мусульманской мечетью. Рядом – запущенный неопрятный переулок старого города. Между больничным забором и мечетью стояли в ряд десяток небольших дряхлых кузниц. Это все, что осталось от некогда веселившей своим звоном молота и наковальни Кузнечной слободы. Глядя на жалкие постройки, можно было предполагать, что эти кузни дошли к нам из далекого-далекого прошлого и, конечно, не случайно оказались здесь, на пути двух российских столиц. Из Петербурга в Москву и обратно мчались нам перекладных именитые сановники, курьеры. Тянулось по своим надобностям множество казенного и гражданского люда. И была настоятельная необходимость в кузницах здесь, на перепутье. Кому-то нужно было на дальнем пути подтянуть обод, вставить выбитую спицу, подковать коня. И возникла тогда на одной из оживленных дорог России Кузнечная слобода – в соседстве с Ямской слободой.
Теперь лишь кафе «Восток» напомнит старожилам, что здесь стояла и звенела молотами Кузнечная слобода. В ближайших домах когда-то проживало много татар-мусульман. Вероятно, не случайно ближайший к мечети переулок назывался Татарским.
А путь мой лежит дальше. Улица Вагжанова – бывшая Ямская. Вероятно, она появилась давно, с возникновением города. Потом, после большого пожара в начале двадцатых годов, она уже не напоминала старую Ямскую слободу. Это была улица городского типа.
Промелькнула небольшая церковь, в которой крестили меня и всех моих братьев и сестер. В нее встроены какие-то трубы, что придает старой церкви вид предприятия. Это была, по-видимому, мельница. По рассказам моих знакомых, во время оккупации Коняевская мельница была выведена из строя и не могла работать. После освобождения города, в декабре 1941 года, сразу восстановить мельницу не могли. Тогда бывший владелец, Андрей Николаевич Коняев, несмотря на преклонные годы и социальную принадлежность, отозвался на трудности и предложил план использования старой церкви под временную мельницу. Так был решен очень важный для города вопрос.
В дореволюционные годы Коняевская мельница была известна своей продукцией далеко за пределами Твери, она вырабатывала высший сорт пшеничной муки – крупчатку, расфасованную в аккуратные полотняные мешочки, так называемые «пудовички», которые охотно раскупались не только в Твери. Сам владелец мельницы был довольно либеральных взглядов, не ожесточал рабочих штрафами. Построил на территории мельницы небольшую пекарню, выпекавшую ржаной хлеб, и каждый нуждающийся мог прийти на мельницу и получить буханку хлеба бесплатно. Многие годы после революции А.Н. Коняев был преподавателем им же созданного ремесленного училища, позднее преобразованного в техникум. Коняев не был репрессирован, а когда он скончался, в последний путь его провожали многие тысячи горожан. А мельница в памяти старожилов так и осталась Коняевской…».
«В некоторых справочниках Тверь показывалась отсталым, малокультурным городом, в котором мало учебных и развлекательных заведений. Это не совсем так. В городе с населением около 200 тысяч жителей действовали женская учительская школа (Максимовича), женское коммерческое училище, епархиальное училище, Мариинская женская гимназия, две частные женские гимназии (Иллюминарской и Римской-Корсаковой), несколько частных курсов по шитью и рукоделию, духовная семинария, мужское реальное училище, мужская Пултусская гимназия, эвакуированная из зоны военных действий в 1915 году, ремесленное училище (в дальнейшем – механико-строительный техникум).
Начальных школ действительно было мало. Я помню только Карповскую и Гоголевскую школы. Правда, невдалеке от нашей улицы, в Пивоварском переулке несколько лет велось строительство здания школы, но строители не торопились. И вот неожиданно работы закипели. Снимались леса, приводилась в порядок территория, усиленно велась внутренняя отделка. Одновременно такие же спешные работы велись и на соседней Серебряной улице, где строилась небольшая больница «Красный крест». Спешка со строительством этих двух объектов вскоре разъяснилась. Готовились торжества по случаю 300-летия основания дома Романовых, и ожидался приезд государя в Тверь. И действительно, Николай II с семьей и многочисленной свитой прибыл в город, что стало большим событием в жизни горожан. Запомнилось множество юнкеров и городовых, стоящих цепью вдоль тротуаров, где проезжали нескончаемой вереницей экипажи с высокими гостями. Городовые и юнкера оттесняли напиравших зрителей, чтобы оставить свободное место для проезда или прохода царя. Мне довольно легко удалось пробраться вперед у больницы «Красный крест». Царь, сойдя с экипажа, подал руку государыне, и они буквально в трех шагах от меня прошли в здание больницы. За ними шел рослый матрос, неся на руках мальчика по виду немного старше меня. В толпе шептали: «Наследник». За ними проходили в больницу многочисленные сопровождающие лица. В больнице и в школе были отслужены молебны, слышались голоса священников. Школа была названа Романовская, и хотя вскоре после революции она стала обычной школой 1-й ступени, еще долго ее называли Романовской, а на фронтоне многие годы сохранялся ясно видимый след от сброшенной эмблемы – двуглавого орла.
Не так уж беден был город и развлекательными заведениями, в Твери имелись драматический театр (сезонный), самодеятельный театр (впоследствии клуб текстильщиков), кинотеатры «Эрмитаж», «Вулкан», «Арс», «Гранд-электро», «Художественный».
Наиболее опрятным был «Эрмитаж». В некоторых кинотеатрах в фойе перед сеансами играли симфонические оркестры. В «Эрмитаже» играл оркестр под руководством музыкального деятеля Сидельникова, в «Вулкане» – оркестр Гайбишеля, в «Гранд-электро» – румынский симфонический оркестр. Столичные труппы и отдельные известные исполнители часто гастролировали в Твери. Неизбалованные зрители, особенно учащаяся молодежь, восторженно принимали гастроли. В нашем драмтеатре не было постоянной актерской труппы. Ежегодно к осенне-зимнему сезону приезжала очередная труппа, обычно хорошего состава. Многим из нас не по карману были билеты в партер. Довольствовались «входными» билетами – стоять за боковыми барьерами, отделяющими партер, но и этому я был рад.
После революции, как грибы, стали возникать ведомственные клубы: водников, швейников, железнодорожников, кооператоров и другие. Здание кинотеатра «Арс» было передано под клуб совторгслужащих, «Гранд-электро» – спортивному клубу «Муравей». Большое количество молодежи и школьников привлекал к себе довольно вместительный по тем временам спортклуб «Муравей» на ул. Урицкого. В нем шли регулярные занятия по спортивной гимнастике с разделением по группам: от первой (начальной) до пятой – высшей по мастерству».
Фото: Российский государственный архив кинофотодокументов (РГАКФД)
